Путь к успеху Николая Цискаридзе

Путь к успеху Николая Цискаридзе Путь к успеху Николая Цискаридзе Путь к успеху Николая Цискаридзе

Николай Цискаридзе. Правдолюб

Много ли у Николая Цискаридзе друзей? Есть ли враги? Можно только предполагать. Люди не любят правды. Даже если утверждают обратное. Премьер большого театра предпочитает называть вещи своими именами. О последствиях можно только догадываться. Но для тех, кто видел артиста в танце, это не важно. на сцене он - бог. А богов не судят.

- Как у танцовщиков принято говорить: "Я завтра танцую, играю, работаю"?

- Танцую.

- Завтра в Большом дают "Пиковую даму".

- И я буду делать все, что вы сказали: танцевать, играть, работать.

- Ролан Пети ставил этот спектакль на вас. Но со временем появился дублер...

- Балет ставили специально для меня. И на меня. Беспрецедентный случай в Большом театре, особенно в моем поколении артистов. Мне очень повезло. Но, чтобы спектакль жил, необходим второй состав. Когда я заболел, был введен другой артист - очень хороший, но танцующий иначе. Ему пришлось влезать в чужую шкуру, ведь Ролан Пети рассчитывал на мои способности, на то лучшее, чем одарила меня природа. К сожалению, этот балет идет крайне редко.

- Есть причины?

- Вопрос не ко мне. Постановка неизменно пользуется большим успехом. Не было случая, чтобы у входа висела афиша с фамилиями Лиепа и Цискаридзе, а спектакль прошел без аншлага. Когда однажды я услышал: "мы не можем продать билеты", то просто посмеялся про себя. Обидно, что в театре применяются старые советские методы.

- Что-то новое репетируете?

- Пока нет.

- А сколько у вас спектаклей в месяц?

- В среднем - два. Труппа ведь очень большая.

- И вы по-прежнему в очереди?

- Я всегда в очереди. Раньше должен был уступать взрослым, теперь - молодым. Чтобы прорываться на сцену чаще, приходится просить о помощи Анатолия Геннадьевича Иксанова, гендиректора. Он всегда удивляется: "Как же так, Коля?"

- В советское время количество спектаклей не отражалось на доходах артистов.

- Сейчас Большой на хозрасчете, мы получаем гораздо больше других. С приходом Иксанова возросли и доходы ГАБТ, и зарплаты артистов. Ведущие академические театры получили президентские гранты. И все-таки количество денег в наших кошельках напрямую зависит от занятости. Это справедливо. Но многим артистам, не имеющим дополнительного заработка, приходится постоянно бороться за спектакли.

- 20 лет назад Плисецкая сетовала, что артисты Большого живут не от спектакля к спектаклю, а от поездки к поездке.

- Я безумно уважаю то поколение. Но, поверьте, жаловаться ему не стоит. От поездки к поездке жила лишь небольшая часть труппы.

В театре были колоссальные зарплаты. Плисецкая и Васильев получали 600 рублей в месяц. Другие народные артисты - 550. Кроме того, они имели всевозможные льготы. Да, за границей большую часть гонораров забирали. Но в Союзе всегда была стабильная зарплата, и, когда танцовщики уезжали на гастроли, ее не урезали. Как это делают сегодня. Сейчас ставка три или четыре тысячи рублей. Остальное артист получает за спектакли. Каждый - согласно его рангу. У меня, как у народного артиста и премьера театра, самая высокая оплата.

- Сегодня выгодно ездить за границу?

- Конечно. Там же платят по-другому. И страна теперь ничего не забирает, кроме 13-процентного налога. Я немало зарабатываю в театре, грех жаловаться. Но творческую неудовлетворенность ощущают все артисты. Всегда. Независимо от званий и возраста. Хочется больше. И это нормально. Другое дело, я не могу спокойно воспринимать то, что происходит с родным театром. Обидны неуважительные высказывания об артистах, особенно о поколении тех, кому за 30, к которому принадлежу я. Для меня никто не ищет репертуар. Никто не делает ставки ни на меня, ни на других премьеров театра. Художественный руководитель говорит, что не должно быть звезд, что эта система устарела. Но такие балетные монстры, как Большой, Мариинский, "Гранд-Опера" не могут существовать без звезд. Так сложилось исторически. Парижскому театру почти 340 лет, российским - более 200, и здесь все и всегда диктовали звезды. На них ставили спектакли. И по-другому быть не может. Да, на смену взрослым артистам приходят молодые таланты. Но делать общую серую массу, где все равно, кто танцует, нельзя. Труппа Большого - не рядовой коллектив, и большая часть зрителей, интересующихся искусством, ходит на имена.

Один неталантливый, несостоявшийся артист, который танцевал в разных труппах и имел большой репертуар, рассказывал: "Мне смешно слышать, как кто-то хвастает тем, что 10 лет проработал в одном театре. Что хорошего в том, чтобы 10 лет репетировать с одним педагогом одни и те же спектакли, танцевать "Лебединое" с одними и теми же партнершами? Разве это карьера?" Больно такое читать. 15 лет я являюсь одним из первых лиц российского балета и имею честь называться артистом Большого театра. Горжусь педагогами, с которыми довелось общаться. Мне не было и 30, когда я стал народным артистом России и получил две Госпремии - за "Пиковую даму" и "За выдающийся вклад в развитие русского балетного искусства". Я танцевал на всех главных сценах мира. А репертуар у меня такой, что многим артистам даже не снился. Не понимаю, почему люди, не сделавшие ничего выдающегося в балете, получают право поносить Большой театр. Для меня это место святое. Я здесь с 13 лет. И хочу, чтобы все и всегда было идеально.

- Разве вы не можете попросить хорошего балетмейстера поставить на вас спектакль?

- Я могу попросить кого угодно. Думаю, получу согласие. Но балет должен быть в интересах Большого. Когда встал вопрос о "Пиковой даме", и театр договорился с Роланом Пети, тот выдвинул условие: если не найдет Германна, работы не получится. И, хотя моя кандидатура в театре даже не рассматривалась (давать роль Цискаридзе было невыгодно), меня все-таки нашли и утвердили. Но даже после этого балетное руководство делало все, чтобы спектакль не состоялся. По каждому поводу я бегал к гендиректору, и он вынужден был предотвращать интриги. Балет получил все главные награды, в том числе "Золотую маску", Госпремию. И вот завтра у меня этот спектакль - единственный в сезоне. Прошлый был в октябре 2005 года. Стоит ли что-то добавлять? Наша профессия - самая зависимая в театре. Мы - никто без режиссера, балетмейстера, дирижера. По большому счету, артисты в театре - главные. А на самом деле - последние. Я не жалуюсь на отсутствие работы. Меня с удовольствием принимают везде, в том числе в Мариинском театре. Когда бы я ни позвонил Махару Вазиеву: "Можно что-нибудь станцую?", он всегда дает мне спектакль.

- Вы ведь хотели перейти туда?

- Неоднократно. Сначала меня отговорили. Потом я написал заявление на имя Гергиева, но он сказал: "Коля, я с большим удовольствием взял бы тебя, но это будет очень некрасиво по отношению к Большому театру. Пойми, ты - лицо Большого. Твой образ - это восемь колонн и квадрига. Первая ассоциация, которая возникает у людей при упоминании фамилии Цискаридзе - Большой театр". Слышать это от него было безумно приятно. Меня часто обвиняют в том, что я известен благодаря телевидению. Но что делать, если зовут?! Я не звоню, не прошу снять про меня передачку. Пресс-служба никого не уговаривает. И в списках PR-агентства, нанятого театром для раскрутки артистов, моей фамилии никогда не было. У других и интервью больше, и передач, и деньги немалые в них вкладывают. Резонанс - иной. А я с детства был заметным. В школе, к примеру, наряду со всеми писал шпаргалки. В отличие от остальных, никогда не списывал. Но мои бумажки всегда выпадали из кармана, и всегда меня на этом ловили. Только меня.

- Вас действительно часто можно видеть по телевизору - в шоу, в сериале, в рекламе. Думаете о будущем?

- У меня была очень тяжелая травма и годовой перерыв. Первое время сомневался, что смогу вернуться на сцену, восстановить свой классический репертуар. Стал думать, что делать дальше. Поступали предложения - принимал. Но когда вернулся в балет, понял, что хочу еще танцевать. При этом я не мог подвести людей, которым дал согласие на участие в проектах - на канале "Культура", где начал вести программу; в хореографическом училище, куда меня приняли педагогом-репетитором; в балете "Смерть Полифема", в кукольном театре, в мюзикле. Все контракты были подписаны в течение года. Совмещать несколько дел непросто. Но я человек слова.

- Чувствуете, что ваше время уходит?

- Чувствую, наступает время, когда на смену большой классической карьере придет что-то другое. Я давно преподаю. Работа интересная, сложная. Хотя и с небольшими доходами. Можно, конечно, тянуть лямку танцовщика сколь угодно долго. Но будет ли это хорошо? Я максималист. Если понимаю, что в какой-то роли мне уже неудобно, постепенно ухожу из спектакля. Так было с "Чиполлино", где я играл Графа Вишенку, с "Сильфидой"...

- Есть понятие: вовремя уйти. Английская балерина Марго Фонтейн говорила: "Почему я должна уходить, если на меня покупают билеты?" Майю Плисецкую только ленивый не пинал за то, что она танцевала в 50, в 60, в 70 лет... Галина Уланова впервые поехала за границу в 46 лет, и именно тогда началась ее настоящая слава.

- У женщин карьера легче. Они не носят тяжести. Не прыгают как мы. Мужчинам гораздо сложнее.

- Марис Лиепа вообще считал, что балет - мужская профессия.

- Согласен. Сила воли должна быть экстраординарная. Характер - несгибаемый. Для артиста драматического самое страшное - забыть слова. Для нас - взять паузу. Мы зависим от оркестра и музыкального материала. В драмтеатре, если артист оговорился, он может повторить фразу. У нас права на второй дубль нет. Чем старше и именитее становится артист, тем больше критиков мечтают написать о нем гадость. Никому уже неинтересно читать, что Цискаридзе в очередной раз станцевал хорошо. Лажанулся - вот кайф. Когда о коллегах, которые по природе своей не умеют плохо танцевать, пишут нелицеприятные статьи, я понимаю, что либо журналисту заплатили, либо кому-то это выгодно. В последнее время все больше хвалят убогих и неспособных.

- Крепких-то что хвалить?

- Помогать надо талантам, бездарности прорвутся сами. К сожалению.

- Вы не раз говорили, что недовольны репертуаром Большого; из-за этого, в том числе, думали о переходе в Мариинку.

- Не могу сказать, что в театре чего-то не хватает. Просто хочу, чтобы работающих здесь артистов уважали. Григорович всегда ставил на имена - на Васильева, Максимову, Лавровского, Бессмертную... Сейчас у нас шикарная плеяда балерин (Грачева, Степаненко), очень хорошая плеяда танцовщиков. Но ни для кого не сделано ни одного спектакля. "Пиковая дама" - исключение. Видимо, небеса сжалились надо мной и над Илзе Лиепа. Она проработала здесь 20 лет, и для нее тоже больше ничего не ставили. Это же трагедия! На протяжении 15 лет нами никто не занимается. Выпускаются только балеты, выгодные художественному руководителю, и ему не важно, что не задействован ни один ведущий солист. В Большом театре сегодня нет главного балетмейстера. И слава богу! А задача худрука - думать о каждой личности, о всей труппе. Приступая к этой должности, человек должен проститься со своими интересами. Но он любит работать с одним составом. И считает, не страшно, если артист не получил какую-то партию. Да страшно! Очень страшно! Жизнь танцовщика короткая. Пройдет - не заметишь. И именно в ролях - смысл нашей карьеры. Да, всем угодить невозможно. Но когда мне предлагают несерьезную партию, становится смешно. Если бы это сделал вахтер или работник метро, я попытался бы объяснить ситуацию. А со мной общается человек, который сам был артистом балета!

- Будь ваша воля, какие спектакли убрали бы из репертуара?

- Жизнь сама диктует, какие балеты нужны, какие - нет. Если люди танцуют без удовольствия, спектакль не пользуется успехом у зрителя.

- В Большом такие есть? Кажется, здесь всегда аншлаг, и на любой спектакль, будь то опера или балет, невозможно купить билеты.

- Это правда. Васильев давно сказал: "Большой обречен на аншлаг"... Почему я позволил себе посмотреть в сторону Мариинского театра? О его репертуаре можно только мечтать. И слава богу, и спасибо огромное Гергиеву и Вазиеву, которые доставляют мне радость вот уже 11 лет танцевать на этой сцене. Я единственный артист в русском балете, регулярно проделывающий путь из Москвы в Петербург. Обычно бывает наоборот. Я единственный московский артист в истории мирового балета, которому Мариинка устроила бенефис. Никто даже в Императорском театре этого не удостаивался. Я получил такой подарок. Хотя, когда мне позвонили, был в шоке. Родной театр подобных предложений не делал. А я не могу все время бегать к Иксанову жаловаться. У него таких, как я, две с половиной тысячи. Да, меня пускают к нему без очереди. Но неудобно же! Мама учила: "Доносчику - первый кнут".

- Вы вспомнили Григоровича. Он взял вас в театр, вы говорите о нем только хорошее. Но почему хореографа так критикуют? Почему многие возмущены тем, что Большой восстанавливает его спектакли?

- Лучший суд - время. Не любить, недооценивать балеты Григоровича смешно. Просто когда он репетирует сам, получается одно. А когда спектакли идут с маленьких разводных репетиций - совсем другое. Вы не представляете себе, какие кастинги он устраивал. В его балете тяжело было получить даже место в кордебалете. Он четко знал, кто на что способен. После ухода Григоровича люди, мечтавшие танцевать в его спектаклях, добились своего. А когда они вышли на сцену, все поняли, что Григорович был прав. Это неординарный человек и хореограф.

- Может, он был плохим руководителем?

- Гениальным!

- Отчего же Майя Михайловна высказывается о нем столь нелестно?

- У них был личный конфликт, нюансы известны только им. Борьба была не на жизнь, а на смерть. Но балеты с участием Плисецкой шли всегда. Как и балеты Васильева. Когда я еще работал в кордебалете, 10 его "Анют" шли ежегодно, и отменялись только по причине болезни Максимовой или Васильева. Препятствий им никто не чинил. Даже если был сверстан репертуар, они могли сказать: "Хотим танцевать в этот день". Назначенный балет отменялся, и шла "Анюта". Я - свидетель, потому что не раз должен был играть в отмененных спектаклях. Насмотревшись на конфликты руководителя и именитых артистов, начитавшись мемуаров, я понял, что не хочу ничего подобного. Есть возможность - работаю на стороне.

- По-моему, не очень здорово, что премьер Большого театра вынужден искать работу на стороне.

- Не очень... В 27 лет я впервые услышал, что должен уступить дорогу молодым. Спросил: "Кто же моложе?" Мне назвали. Все были старше. Аргумент прозвучал убийственный: "Ты уже народный, а они - нет".

- Самому что-то поставить не интересно?

- Как профессионал, я могу сделать любую классическую версию любого классического спектакля. Но хореографом, как и педагогом надо родиться. И тем, и другим становятся в ранней молодости, лет в 18. Нельзя, закончив танцевать, начать ставить или учить. Балетмейстерской жилки я в себе никогда не чувствовал. А преподавательским талантом природа одарила. Сужу по тому, сколько людей обращается, сколько приходит в класс, какие дают отзывы. Педагог Марина Тимофеевна Семенова рано заметила во мне способности и заставила этим заниматься. Тогда я брыкался. Но потом понял, что она права. Семенова - легендарная личность. Девочкой танцевала для Николая II. В 95 лет прекратила ходить на работу. (Я стал вести класс). А в этом году ее наградили "Золотой маской".

- В свое время танцовщиков, оставшихся за границей, осуждали. Сейчас тем, кто работает на Западе, завидуют?

- Я никогда не осуждал тех людей. Они были бесстрашными - уезжали навсегда. Мне предлагали поработать за границей. Но сначала был юным. А потом понял, что ни в одном театре мира не смогут предоставить поле деятельности лучше, чем в Большом и Мариинском. К тому же не хочется уезжать из Москвы.

- Есть сейчас смысл уезжать?

- Это зависит от того, чего люди хотят. Если хорошей социальной защиты - смысл есть. В Германии, например, артисты балета живут как при коммунизме. Страхуется все. Они просто в шоколаде.

- А у нас?

- В Большом этот вопрос решается благодаря попечительскому совету и гендиректору, принимающему активное участие в судьбе каждого артиста. Если танцовщик получил травму, ему выделяют деньги на лечение и реабилитацию.

- Вы всегда отличались метким языком. Но говорить правду - наживать врагов.

- Зато оставаться самим собой. Многие уважают меня за то, что не продаю душу. И я не раз выручал людей, которым никто не хотел помогать. Жизнь кончается не завтра. Когда у нас были проблемы с квартирой, мама сказала: "У всех будут квартиры одного размера, на одном расстоянии от поверхности земли. Но память обо всех останется разная". Мама была неординарным человеком. Она родила меня в 43 года, несколько лет ее уже нет на этом свете. Теперь я много рассказываю о ней. Переживаю, что мы мало общались. А тогда, несмотря на то что была одна комната на двоих, у нее была своя жизнь, у меня - своя. Встречались только на завтраке, на ужине... При этом я всегда четко понимал, чего дома делать нельзя. Так же сейчас в театре. Все знают: говорю то, что думаю, не кривлю душой. Чужими проблемами не интересуюсь. Но и на мою территорию прошу не заходить. Марина Семенова запрещала врать. Настаивала, чтобы я был принципиальным. И сама, если что-то не нравилось, никогда не молчала... Потом, ну чего мне бояться, окромя своих цепей? Все прекрасно знают, что я обожаю Большой театр. Уволить меня нельзя, для этого нужны серьезные основания. Но когда человек хочет казаться лучше, чем он есть, говорит неправду, я возмущаюсь.

Неприятно читать в интервью художественного руководителя, что Владимира Малахова не взяли в Большой театр из-за прописки. Григорович говорил мне: "Малахов - экстраординарный танцовщик. Если бы я взял его - погубил бы". Здесь ему не нашли бы применения. А в другом коллективе Владимир состоялся. Да, в Советском Союзе существовала проблема с пропиской. Но, если нужно было взять какого-то артиста, ее решали. Так было со мной, с первоклассным танцовщиком Иреком Мухамедовым. Когда Алексей Ратманский возглавил балетную труппу, ему сделали прописку и дали гражданство.

- Но после училища его не взяли.

- Не был достоин. Не был танцовщиком уровня Большого. Прописка служила хорошей отговоркой, когда не хотели брать. А принимали всегда лучших.

- Иногда еще дочек и внучек.

- Сегодня художественный руководитель делает то же самое.

- Вероятно, не по своей воле.

- По своей. Давайте называть вещи своими именами.

- О таких, как вы, обычно говорят: "Ему больше всех надо".

- Да, в моем театре мне больше всех надо. Меня волнует судьба коллег, судьба театра. И я переживаю, когда кому-то портят жизнь.

- К слову, о коллегах. Госдума предложила отменить отсрочку от армии танцовщикам...

- Вместе с видными деятелями балета я подписал письмо президенту Путину. День, когда Дума примет это решение, станет последним днем классического балета. И классической музыки тоже. Музыкантам и танцовщикам армия противопоказана. Ноги и руки - их инструменты. А солдатские сапоги и классический балет - вещи несовместимые. Стопа очень сложно устроена, в ней много хрящиков, связок, мышц, которые мы "воспитываем" в школе в течение восьми лет. "Вылетает" она моментально. Навсегда. То же самое - с коленями. И ансамбль песни и пляски не вариант. В белом классическом трико ноги должны быть другой формы, нежели в шароварах и галифе.

- Будете контролировать ситуацию?

- Постараюсь. Насколько это возможно. Я ведь всего лишь артист.

- У вас имя, статус. Вы президента видели.

- Не только видел. Но и не раз общался. Путин - вменяемый человек. Надеюсь, если ему правильно объяснят ситуацию, он поймет, что предлагаемый закон абсурден. Однажды я заметил, что у моего друга Владимира Спивакова на левой руке ногти длиннее, чем на правой. Он объяснил: даже такая вроде бы мелочь влияет на звук. А я каждый раз просчитываю момент для педикюра. После него целую неделю ходить больно, не то что репетировать. Представляете, если бы я бегал в кирзовых сапогах? Слава богу, вышел из призывного возраста.

- Вы невероятно эмоциональный человек.

- Я же грузин!

- Но ведь и на сцене приходится выплескивать эмоции...

- Когда что-то эмоционально рассказываю, многие считают, я кричу. Это не так. Кричащий Цискаридзе - зрелище неприятное. А какой я на сцене, судить не мне. К счастью, драматические коллеги не раз говорили приятное - Ирина Мирошниченко, сдержанная на похвалы Алла Демидова. Наталья Гундарева любила бывать на моих спектаклях. Алиса Фрейндлих поддерживала перед спектаклем. Игорь Дмитриев после балета "Манон" прямо на сцене встал передо мной на колени и сказал, что мое актерское дарование перекрыло дарование танцовщика. Марина Неелова, восторгаясь, однажды спросила: "Как вы это делаете?" Вечером следующего дня позвонил Кирилл Серебренников: "Коля, я хочу видеть спектакль, потому что сегодняшняя репетиция была сорвана. Марина говорила только о тебе". В то же самое время балетные критики с удовольствием поливали меня грязью. А я радовался как ребенок: боже, какое счастье! Великая Неелова думает обо мне уже сутки.

Такая оценка очень важна. Я не вижу себя со стороны. И, наверное, не все мои спектакли безупречны. Но, поверьте, каждый раз я стараюсь танцевать настолько хорошо, насколько могу. И всегда работаю честно.

Татьяна Петрова, фото Василий Шапошников
Лица, май 2007 года

афиша: апрель

21 апреля - гастроли в Литве с проектом "Балеты столетия", "Жальгирис", Каунас;

26 апре­ля, 19.00 - Юбилейный концерт Святослава Бэлзы, Новая Опера.

афиша: май

18 мая, 19.00 - "Жизель" (партнёрша - С.Лунькина), Большой театр;

20 мая, 19.00 - "Жизель" (партнёрша - А.Антоничева), Большой театр.

лучшие люди

Страничка Николая Цискаридзе на сайте проекта "Лучшие люди страны".