Не стремлюсь умереть на сцене

31 декабря премьер Большого балета Николай Цискаридзе отмечает день рождения и по традиции танцует Принца в "Щелкунчике". Накануне спектакля с танцовщиком встретился обозреватель "Известий" Юрий Коваленко.

- Вам исполняется 36. В России эта цифра близка к роковой.

- Кому сколько отведено. Мне не страшно за завтрашний день. Я один из самых удачливых артистов своего поколения.

- Какой подарок вы приготовили себе к дню рождения?

- Самым большим подарком для меня будет успех моей ученицы Анжелины Воронцовой. 31 декабря она впервые танцует в "Щелкунчике".

- И давно вы педагог?

- Когда в 18 лет я пришел в театр, мой наставник Мария Тимофеевна Семенова сказала: "Надо готовиться к пенсии". К 22 годам я начал репетировать с детьми и заниматься преподаванием. В 25 она заставила меня вести класс.

- Часто ли в Большом появляются яркие молодые дарования?

- Конечно. Но они другие. Из них мало кто читает, чем-то интересуется. Но, как артисты, они подчас очень способные.

- Вы недавно вернулись из Парижа. Французы на широкую ногу отмечали наш праздник - 100-летие "Русских сезонов" Сергея Дягилева.

- Скорее, праздник не наш, а их. Не будь "Сезонов", французская культура в начале ХХ века, возможно, развивалась бы иначе. Дягилев дал творческий импульс не только хореографам, но и художникам, композиторам, писателям, модельерам.

- Пожалуй, никто из современных русских танцовщиков не выступает в Париже чаще вас.

- Французы с самого начала выбрали Свету Захарову и меня. В России многие пытаются кинуть в нас камень. Ну и что? Их остается только жалеть - мы востребованы в балетной Мекке, где к нам относятся очень трепетно.

- В Гранд-опера танцовщикам живется легче, чем в Большом?

- Им можно завидовать в "производственном" плане. Здесь все для них сделано - начиная от места, где они работают, и заканчивая временем на подготовку спектакля. По сравнению с французами мы живем в каменном веке.

- С наполеоновских времен известно: что русскому хорошо, то французу смерть.

- Действительно, русский артист более вынослив. Привык работать в критических условиях. Наши звезды даже при бомбежке смогут танцевать. Но иногда хочется тепличной обстановки, чтобы все было аккуратно и красиво.

- Неделю назад вы танцевали в нуреевском "Щелкунчике". Чем эта постановка отличается от той, что идет на сцене Большого театра?

- Русские версии Вайнонена и Григоровича - светлые, а нуреевская - темная. В ней есть фрейдистские ноты. Чайковский же писал про ностальгию по ушедшему детству.

- До сих пор основу репертуара Парижской оперы составляют нуреевские балеты. Чем вы это объясняете?

- Они не знают других. Ни нынешние солисты, ни солисты поколения Нуреева не видели русского "Щелкунчика" - даже знаменитую запись с Максимовой и Васильевым. Их не интересует то, что происходит в России. С моей точки зрения, это их обедняет.

- Поговорим о Большом. Что изменилось с приходом нового руководства?

- К сожалению, в Большом театре никогда ничего не изменится. Его невозможно резко повернуть - как корабль, который идет на высокой скорости. Сейчас его пытаются остановить. Время показало, что варяги приносят Большому беды и вред. Скажем, французы со стороны никого не пустят. Они приглашают к себе лучших, но как в "Кошкином доме": "Я звала не навсегда, и сегодня не среда".

- А если бы вам предложили возглавить родной театр?

- Очень сложный вопрос... Я руководить не хочу. Но если мне предложат, предварительно хотел бы все обсудить. Я ведь не свою жизнь буду устраивать, а нести ответственность за людей. Художественный процесс не может существовать независимо от быта. Вы должны знать, какой пол у вас в театре, откуда дует, почему не дали отопление, горячую воду.

- Какие постановки вы бы купили на балетном рынке?

- Большой - пока у нас нет второй сцены - не экспериментальная площадка. Мы должны прежде всего сохранять классику, на которой зиждется слава русского балета и на которой мы зарабатываем основные деньги. Кроме того, надо искать новый репертуар, учитывая индивидуальности таких шикарных балерин, как Александрова. Захарова, Лунькина.

- Наша публика консервативна. Ей нужно в первую очередь "Лебединое".

- Публика консервативна везде. И "Лебединое" всегда идет на ура. Мы должны показывать не просто хороший, но гениальный спектакль. Я против того, чтобы в "Лебедином" было 15 составов. Я за то, чтобы у нас осталось четыре, но первоклассные.

- Разве нашему балету не нужны такие новаторы, как Дмитрий Черняков, известный авангардистскими оперными постановками?

- Какие-то его постановки мне нравятся, другие я отвергаю. Я не противник черняковского "Евгения Онегина". Я противник такого спектакля в Большом, потому что здесь должна идти версия классическая. Если у Петра Ильича написано: "Дуэль на пистолетах", значит, должна быть дуэль. Если вы ставите свою версию, называйте ее, скажем, "Разборка в Татьянин день".

- Вам не хочется быстрее вернуться на старую сцену Большого?

- Никогда не будет старой сцены. Стройка Большого - это платоновский "Котлован". Возводят абсолютно новое здание. Каждый день в течение пяти лет я наблюдаю из окна этот кошмар...

- Однажды вы сказали, что для успеха в балете недостаточно быть лучшим на сцене. Надо еще уметь "убивать" соперников. На вашей совести много трупов?

- Трупов нет, но есть очень много убитых врагов. И думаю, их будет еще больше. Я все время повторяю слова Наполеона: "Проигранное сражение - это не проигранная война". И добавляю: "Войну я выиграю". Я человек откровенный, всегда предупреждаю: "Господа, не заходите на мою территорию". Я ее четко обозначил - и никого не пущу. Обожаю фразу в захаровском фильме: "Не спешите стать вдовой Мюнхгаузена. Это место пока занято".

- Получается, что в балетном мире у вас нет ни друзей, ни единомышленников?

- Это относится не только к балетному миру. Просто век танцовщика короток. Если в 23 не выстрелил, то в 25 можешь не целиться. В балете не бывает позднего успеха. Это в драмтеатре: не сыграл Чацкого - сыграешь Фамусова.

- На сцене, как на войне, всегда торжествует сильнейший?

- Обязательно. Дарвин не на пустом месте создал свою теорию. И есть огромная толпа гиен, которые ждут, когда промахнется Акела.

- Есть у вас другие творческие проекты, кроме балетных?

- Я с удовольствием работаю на телевидении. Это новый мир, в который входишь, чтобы вернуться в балет с радостью и желанием.

- У вас тьма хулителей. Разве они не отравляют вам жизнь?

- Нет, они меня смешат. Когда кто-то рядом испортил воздух, это, конечно, неприятно. Но что вы можете сделать?

- В русском балетном пантеоне не так много имен - Нижинский, Лифарь, Нуреев, Барышников. Вам интересно, попадете ли вы туда?

- Об этом мечтает каждый танцовщик.

- Что самое трудное в жизни балетной звезды?

- Для меня очень сложна рутина - класс, репетиции. Я очень страдаю от того, что должен каждый день делать одно и то же.

- И вы никогда не допускаете вольности? Даже Чайковский жаловался на свою русскую болезнь - обломовщину...

- У него была русская болезнь, у меня - грузинская. Это просто тотальное нежелание работать. Но я очень благодарен школьному педагогу и моей маме, которые воспитали меня в большой строгости. Я знаю, что обязан встать и пойти на класс.

- Вы уже оформили себе заслуженную пенсию. Что так спешите?

- Все мои коллеги так делают. Почему я должен ездить на общественном транспорте за деньги, если имею право не платить?

- Пенсия пенсией, но уходить на покой вы не собираетесь?

- Я не стремлюсь умереть на сцене. Какие-то партии уже отдаю молодым. Мне жизнь показала, что ничего загадывать нельзя. Есть такая присказка: "Если вы хотите насмешить Господа Бога, расскажите ему о своих планах..."

Юрий Коваленко
"Известия", 30 декабря 2009 года

афиша: апрель

21 апреля - гастроли в Литве с проектом "Балеты столетия", "Жальгирис", Каунас;

26 апре­ля, 19.00 - Юбилейный концерт Святослава Бэлзы, Новая Опера.

афиша: май

18 мая, 19.00 - "Жизель" (партнёрша - С.Лунькина), Большой театр;

20 мая, 19.00 - "Жизель" (партнёрша - А.Антоничева), Большой театр.

лучшие люди

Страничка Николая Цискаридзе на сайте проекта "Лучшие люди страны".